Erika-Xero
Я жив покуда я верю в чудо
На западе небо пересекали три кроваво-красные полосы.
Солнце уже село, и последние его лучи окрашивали в багряный и лиловый распластанные у самого горизонта облака, когда среди деревьев, с которых опали практически все листья, наконец, появилась мрачная фигура всадника.
Было чертовски холодно: налетевший с гор ветер бил в лицо, швырял в глаза пригоршни снега, трепал полы черного плаща. Незнакомец выдохнул облачко белого пара, напряженно вгляделся в горизонт и пришпорил черную кобылу, пустив ее галопом через припорошенный снежком пустырь.
Церо ненавидел эти места.
Джералльские горы представали перед его глазами во всем своем мрачном великолепии – масса серого, белого и розового в неверном свете последних солнечных лучей. Невероятное нагромождение холодного, мертвого камня; за вершины скал цеплялись тяжелые, низкие облака. Фыркала Тенегрива, выбивая копытцами четкий ритм – под стройными ногами вороной кобылы похрустывал первый снежок. Становилось все темнее и темнее. Пальцы стискивали поводья так, что белели костяшки; Церо нервничал. В полной темноте он боялся не найти дороги.
Наконец, петляющая в снегу тропа – здесь недавно проезжали всадники – вывела его к покосившемуся зданию старой фермы.
Церо спешился, сбросил с головы черный капюшон. Постоял несколько минут, положив оледеневшую на ветру ладонь на горячий вороной бок Тенегривы. Из сумки, притороченной к седлу, он достал сверток черной, лоснящейся ткани. Только потом, на негнущихся ногах, двинулся к грубой деревянной двери.
Ладонь, легшая на дверную ручку, дрожала, но не от холода.

Темное нутро дома открылось ему не сразу. Старая дверь не хотела поддаваться – скрипучие ржавые петли не смазывали, должно быть, четверть века. Впрочем, возможно, он просто совсем ослаб. Церо казалось, что еще немного и он не выдержит, колени предательски подогнутся – и данмер позорно рухнет на испачканный деревянный пол.
Запах, ударивший ему в нос, был чудовищен. Дрожащими руками Церо натянул шарф на лицо, проходя вперед, в темноту, тяжко переставляя ноги. Колени немилосердно дрожали.
Крысы и мыши с писком разбегались из под его ног.
Тело висело на прежнем месте. Вниз головой. Бледный и неверный свет одной из лун, проникнув в дверной проем, на мгновение осветило обезображенное лицо, заставив Церо вздрогнуть и отвести взгляд.
Церо отнял от груди черный сверток и развернул ткань, долженствовавшую послужить саваном для мертвеца. Разрезая веревки, крепко привязанные к потолочным балкам, он по-прежнему старался не смотреть на обезображенный труп.

Земля была влажной. Дрова, пристроенные в поленницу возле дома, хотя и лежали под навесом, все равно успели отсыреть. И их было слишком мало, чтобы сложить хороший погребальный костер – и Церо стал выносить из дома мебель. Топор нашелся рядом со входом, старый, чуть тронутый ржавчиной, но достаточно острый.
Работа… работа это хорошо. Работа помогала ему забыться: чувствуя, как ноют от напряжения мускулы, он не думал о…
Он должен был сказать ему. Столь многое. Что-то, что казалось таким важным, но теперь уже не имело никакого значения.
Церо одернул себя, возвращаясь к работе, занес топор, замахнулся, круша ни в чем не повинный кухонный табурет. Фыркнула Тенегрива, наклонив изящную голову, ткнувшись мордой в завернутый в черную ткань кулек, захрапела, беспокойно переставляя тонкие ноги.

К полуночи Церо, наконец, закончил работу. Остановился, утер со лба выступившую, невзирая на холод, испарину, отбросил топор на грязный снег. Подошел, пошатываясь, к черному кульку, припорошенному снежинками, дрожащими руками взялся на него, удивляясь тому, насколько легким кажется мертвое тело.
Боли он не чувствовал. Только пустоту, сосущую пустоту где-то под сердцем.

@темы: фанфикшн [fanfiction], обливион, Чемпион Сиродиила, Люсьен Лашанс